Постоянное представительство Российской Федерации при Европейском союзе
+322-375-66-29, 374-63-47
+322-374-63-47
/
ru en

Тезисы лекции Постоянного представителя России при ЕС и Евратоме В.А.Чижова в Гентском университете

«Без России нет Европы»

– Рад возможности пообщаться с молодым поколением граждан Евросоюза – сегодняшними студентами, завтрашними лидерами в бизнесе, гражданском обществе, национальных и наднациональных политических и административных структурах.

– Думаю, нам будет взаимно полезно обменяться мнениями об отношениях Россия – ЕС, порассуждать о нашей совместной истории и попытаться взглянуть в наше общее, надеюсь, будущее.

– Различными аспектами взаимодействия Москвы со странами-членами ЕС и есовским Брюсселем я непосредственно занимаюсь уже свыше 20 лет. И нередко замечаю, к своему большому сожалению, что мышление многих иностранных партнеров ограничивается парадигмой, что есть, мол, «Европа настоящая», а есть другая, «ненастоящая». Некоторым вообще почему-то кажется, что Евросоюз – это и есть Европа, и они присваивают себе право говорить от имени всего континента. Уверен, что в Гентском университете хорошо преподают географию и вы прекрасно понимаете, что живем мы на одном континенте. Причем общим является не только географический массив. Но и история, культура, широкая сеть человеческих контактов. И более того – ответственность за будущее континента на нас лежит общая.

– Не сомневаюсь, что и преподаватели истории у вас высокопрофессиональные, поэтому вы знаете, что огромная заслуга в сближении России и Европы принадлежит первому российскому императору, Петру Великому (с 1682 г. – царь всея Руси, с 1721 по 1725 гг. – Император Всероссийский). Вернувшись из длительного путешествия по Западной Европе – он побывал в том числе и здесь, на территории сегодняшней Бельгии, и в соседних Нидерландах – он провел у себя в стране крупные реформы, основал новую столицу – Санкт-Петербург, активно прививал русским светскую европеизированную культуру и, по его собственным словам, «прорубил окно в Европу». Есть версия, что и российский флаг он, недолго думая, скопировал с голландского, лишь поменяв цвета местами.

– Но мало кому известно, что намного раньше интересовался происходящим в Западной Европе и другой царь – Иван Четвертый, несправедливо заклейменный на Западе как Грозный (с 1533 г. – Великий князь Московский, с 1547 по 1584 гг. – первый царь всея Руси), который в свое время даже сватался к английской королеве Елизавете. Более того, я бы даже назвал его одним из первых борцов за права человека (хотя он, возможно, и был весьма жесток в отношении своих собственных подданных). Он, в частности, писал австрийскому императору Максимилиану II после печально известной Варфоломеевской ночи 1572 года: «Христианским государям пригоже скорбеть, что такое бесчеловечие французский король над стольким народом учинил и столько крови без ума пролил». Он также выразил протест в этой связи королю Франции Карлу IX.

– Впрочем, вернемся в XXI век. Прямо на наших глазах мир стремительно меняется. Можно использовать различные термины – полицентричный мир, многополярный мир, или, как предпочитают говорить в замкнутом пространстве есовского Брюсселя, многосторонний мир – суть от этого не меняется. Всем здравомыслящим людям понятно, что никто – ни отдельное государство, ни группа стран наподобие той, что мы называем «историческим Западом» – не может управлять миром в одиночку. На наших глазах возникают новые центры экономического роста, финансового могущества и политического влияния: Китай, Индия, Бразилия и другие страны Латинской Америки, африканские государства. Они, образно говоря, расправляют плечи и определенно потребуют большего влияния на международные дела, причем уже довольно скоро.

– Ключевые вопросы международной повестки, конечно, все еще обсуждаются в рамках «Группы семи», но КПД от этих обсуждений уже не тот. Эту мысль еще в 2016 году хорошо проиллюстрировал Председатель Еврокомиссии Ж.-К.Юнкер, сказавший, что если бы состав «семерки» определялся уровнем экономического развития, то через 20 лет в нем не было бы ни одной европейской страны.

– Вот уже девять лет мы наблюдаем, как усиливаются позиции «Группы двадцати», которая дает больше возможностей влиять на принятие глобальных решений странам из других, помимо ЕС и США, регионов планеты. Полагаю, это здоровая тенденция: ведь чем больше центров силы, тем более устойчивой будет выглядеть международная ситуация.

– Можно также с уверенностью констатировать, что, вступив во второе десятилетие своей деятельности, БРИКС – одна из ключевых опор формирующегося более справедливого полицентричного мироустройства – играет важную стабилизирующую роль в мировых делах. Для этого она обладает необходимым потенциалом. На долю объединения приходится не только 42 процента населения мира, но и почти треть мирового ВВП по паритету покупательной способности. В прошлом году по этому показателю БРИКС уже превзошло «Группу семи».

– В то же время очевидно, что окончание западной гегемонии в мире может создавать стресс и фрустрацию у стран, на протяжении долгих веков доминировавших в политической, экономической, культурной жизни на этой планете, определявших развитие цивилизации. С психологической точки зрения более чем понятны попытки затормозить процесс формирования многополярности и усложнить понимание этой объективной реальности.

– Приведу лишь один пример: вот уже несколько лет есовцы и их друзья по ту сторону Атлантики, вместо того, чтобы ориентироваться на международное право, призывают всех уважать «порядок, основанный на правилах». На практике это значит, что, когда Запад хочет, можно без всякого референдума признать независимость Косово, а если Запад в чем-то не заинтересован, то никакой референдум в Крыму и реализация права на самоопределение значения иметь не будут.

– Кстати, не могу не отметить с сожалением, что ни простые люди в Западной Европе, ни даже ее политические элиты не то что толком не знают историю крымского вопроса, но и, такое впечатление, не хотят знать. Надеюсь, к вам это наблюдение не относится.

– Хотел бы напомнить также, что основан Евросоюз был в качестве инструмента предотвращения новой войны в Европе, и в этом плане его отцам-основателям было чем гордиться. Лишь гораздо позже ЕС как идея трансформировался в образ «сверкающего храма на вершине горы», затмивший глаза тем, что искал опору в условиях смятения после окончания «холодной войны». Но и этот этап эволюционного развития уже стал историей. Сейчас ЕС во многом вернулся к своему первоначальному предназначению и вновь превратился в инструмент сопряжения несовпадающих интересов своих стран-членов.

– На рубеже этого века Евросоюз оказался перед «развилкой»: можно было либо заняться углублением интеграции, либо расширяться. И в этот момент был сделан неправильный, на мой взгляд, выбор в пользу расширения. Продиктован он был, как представляется, не задачами экономического развития, а конъюнктурными политическими соображениями. Хотя мы в свое время по-дружески предупреждали «староевропейцев» о тех сложностях, которые их ждут в этом случае, в первую очередь в отношениях с нашей страной.

– В итоге тенденция следования политической конъюнктуре привела к тому, что к нынешнему моменту процесс расширения выдохся, что подтвердила ситуация, сложившаяся вокруг начала переговоров о вступлении в ЕС с Албанией и Северной Македонией.

– Что же в таком случае Евросоюзу было бы логичнее всего делать дальше? Как не превратиться уже в ближайшие десятилетия в «задний двор» мировой экономики и политики? Ответ, на мой взгляд, только один – это объединение Европы, или даже Евразии, от Лиссабона до Владивостока, иными словами «интеграция интеграций». Это означало бы сопряжение экономических потенциалов двух сосуществующих на нашем континенте крупнейших интеграционных проектов – Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и ЕС. Характерно, что этот рецепт был зафиксирован еще в 2005 году на московском саммите Россия-ЕС, который принял «дорожную карту» по общему пространству внешней безопасности.

– Позволю себе еще один экскурс в историю. 4 июля 2008 года были начаты переговоры о заключении Нового базового соглашения Россия-ЕС (НБС). Этот документ должен был заменить российско-есовское Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, подписанное в 1994 году. Оно, конечно, действует и по сей день, но более не отражает полностью текущие реалии.

– В 2008-2010 годах было проведено 12 раундов переговоров по Новому базовому соглашению, согласована примерно половина его текста. Однако вскоре после начала работы над документом события начали обгонять темп переговоров: в 2009 году вступил в силу Лиссабонский договор, внесший значительные изменения в структуру и функционирование Евросоюза. Мандат на переговоры по Новому базовому соглашению от имени ЕС перешел от Еврокомиссии к только что созданной Европейской внешнеполитической службе.

– К тому же, в 2012 году после 18 лет переговоров Россия стала членом ВТО.

– Параллельно был запущен процесс евразийской интеграции, в результате которого Россия, Казахстан и Белоруссия создали Таможенный союз и Единое экономическое пространство. Позднее они трансформировались в полноценный Евразийский экономический союз, и к первоначальной «тройке» добавились еще две страны – Армения и Киргизия. В связи с этим ряд компетенций и функций, имевших непосредственное отношение к предмету будущего соглашения с ЕС, перешел на наднациональный уровень – в основном к Евразийской экономической комиссии. Все это привело к тому, что по согласию сторон в переговорах была объявлена техническая пауза, которая позже, увы, в силу политических причин по инициативе ЕС трансформировалась в заморозку, продолжающуюся до сих пор.

– В то же время сама жизнь показывает, что вместе нам быть лучше, чем врозь. Экономические потенциалы России и стран ЕС хорошо дополняют и усиливают друг друга. При этом для Брюсселя и стран-членов ЕС в их отношениях с Москвой было бы слишком узко и недальновидно рассматривать нашу страну исключительно как источник недостающих сырьевых ресурсов или как дополнительный рынок сбыта, на который желательно в одностороннем порядке распространить есовские нормы и стандарты по типу асимметричных соглашений об ассоциации. Не отвечает нашему видению и представление о России как о некой транзитной территории, которую необходимо как можно скорее преодолеть, чтобы выйти на другие рынки.

– В этой связи хотел бы отметить, что, например, наше сотрудничество с Китаем по развитию инфраструктурных проектов в Евразии строится на других принципах и в ближайшем будущем приведет к появлению целого ряда точек экономического роста в России, ЕАЭС и на континенте в целом. Полагаю, что бизнесу и политическому руководству стран ЕС стоит относиться к укреплению общеевразийской взаимосвязанности без настороженности и идеологической зашоренности.

– Должен отметить, что в сознании трезвомыслящей части общественности в здешней части Европы все же постепенно укрепилось понимание, что ЕАЭС – это не политический проект Кремля по воссозданию Советского Союза, а реально действующая организация экономической интеграции, обладающая международной правосубъектностью и по мере сил эффективно исполняющая функции по наднациональному регулированию. Для успешного отстаивания интересов бизнеса и граждан ЕС сотрудникам Еврокомиссии необходимо взаимодействовать со своими коллегами из Евразийской экономической комиссии и вместе работать над упрощением взаимного доступа на рынки друг друга. На осознание этого очевидного факта европейской бюрократии потребовалось немало мужества и времени.

– При этом Россия в своих контактах с Евросоюзом всегда последовательно продвигала философию равноправного и взаимовыгодного общеевропейского взаимодействия. Мы никогда – в отличие от некоторых – не ставили своих партнеров и соседей по евразийскому континенту перед искусственным выбором – быть вместе с Москвой либо с Брюсселем, – и всегда считали суверенным правом каждого независимого государства развивать многовекторное сотрудничество – безусловно, с должным учетом своих международных обязательств и норм международного права.

– Москва не претендует на право считаться единственным и ключевым союзником, на которого должны ориентироваться европейцы. Мы не навязываем Евросоюзу наши товары и не требуем отказаться от коммерчески выгодных инвестиционных и инфраструктурных проектов с другими значимыми партнерами. Напротив, выступаем за неотъемлемое право каждого государства или интеграционного объединения проводить многовекторную политику, ориентируясь на собственные экономические интересы.

– Мы, естественно, внимательно наблюдаем за эволюцией видения странами-членами ЕС того, как выстраивать диалог с Россией. Надо отдать им должное, понять истинные намерения предыдущего украинского руководства, много лет отравлявшего отношения Россия-ЕС, многим европейским политикам оказалось не так сложно. Поэтому ряд государств-членов Евросоюза последовательно выступает за восстановление «съежившегося» из-за так называемого санкционного режима сотрудничества с Россией как в международных делах, так и в торгово-экономической сфере. Однако они наталкиваются на противодействие немногочисленной, но весьма агрессивной группы стран, всеми силами препятствующих ради своих узкокорыстных интересов возвращению российско-есовских связей на траекторию поступательного развития.

– Евроинституты, связанные путами «евросолидарности», вынуждены в этой ситуации формировать позицию в отношении нашей страны, опираясь на наименьший общий знаменатель. Поэтому мы с большим интересом наблюдаем за ходом внутриесовских дискуссий о будущем Евросоюза, в частности о возможных реформах, которые позволят отражать консенсус не в том виде, когда меньшинство может блокировать интересы большинства. Вероятно, кое-что изменится к лучшему, когда политику ЕС на российском направлении перестанут определять в том числе те, кто принял решение покинуть состав Евросоюза.

– Хотел бы отметить, что аналитический подход, который демонстрирует в отношении России Президент Франции Э.Макрон, кажется нам весьма вдумчивым и выгодно отличается от поверхностных русофобских сценариев, которые порой озвучивают в ЕС. Он, помнится, предлагает заложить новую основу для долгосрочного обеспечения интересов своей страны и ее партнеров по Евросоюзу путем строительства архитектуры безопасности и сотрудничества в Европе совместно с Россией, а не поддерживая антагонизм с Россией. По сути это гармонично сочетается с тем, о чем давно еще говорил Президент России В.В.Путин: «Большая Евразия – это не абстрактная геополитическая схема, а без всякого преувеличения действительно цивилизационный проект, устремленный в будущее», который «изменит политический и экономический ландшафт континента, принесет Евразии мир, стабильность, процветание и принципиально новое качество жизни».

– Думаю, всем разумным людям понятно, что с соседями – и по дому, и по континенту – гораздо лучше сотрудничать, чем воевать. Что касается России и Евросоюза, то нам не надо лозунгов, магических слов и романтических сентенций, пора сосредоточиться на прагматичном решении насущных задач и в двусторонних отношениях, и в международных делах.

– Созидательный, объединяющий потенциал нашего сотрудничества – от торговли до противодействия  новым вызовам и угрозам – поистине огромен. Важно только им правильно распорядиться. Надеюсь, наши европейские партнеры постепенно будут осознавать, что пока они не будут к этому готовы, Россия и Евросоюз будут находиться в ситуации взаимного проигрыша. Хочется верить, что внутренняя рефлексия стран-членов ЕС приведет их в том числе к выработке неких свежих и реалистичных подходов к взаимодействию с нами.